dfb7bbe5     

Одоевский Владимир - Себастиян Бах



В.Ф.ОДОЕВСКИЙ
СЕБАСТИЯН БАХ
В одном обществе нам показали человека лет пятидесяти, в черном фраке,
сухощавого, грустного но с огненною, подвижною физиономиею. Он, как нам
сказывали, уже лет двадцать занимается престранным делом: собирает
коллекции картин, гравюр, музыкальных сочинений; для этой цели не жалеет
он ни денег ни времени; часто предпринимает дальние путешествия для того
только, чтоб отыскать какуюнибудь неопределенную черту, случайно брошенную
на бумагу живописцем, а не то - листок, исчерченный музыкантом; целые дни
проводит он, разбирая свои сокровища, то по хронологическому, то по
систематическому порядку, то по авторам; но чаще всего тщательно
всматривается в эти живописные черты, в эти музыкальные фразы; складывает
отрывки вместе, замечает их отличительный характер, их сходство и
различие. Цель всех его изысканий - доказать, что под этими чертами, под
этими гаммами кроется таинственный язык, доселе почти неизвестный, но
общий всем художникам, - язык, без знания которого, по его мнению, нельзя
понять ни поэзии вообще, ни какого-либо изящного произведения, ни
характера какого-либо поэта. Наш исследователь хвалился, что ему удалось
найти смысл нескольких выражений этого языка и ими объяснить жизнь многих
художников; он не шутя уверял, что такое-то движение мелодии означало
грусть поэта, другое - радостное для него обстоятельство жизни; такое-то
созвучие говорило о восторге; такая-то кривая линия означала молитву;
таким-то колоритом выражался темперамент живописца и проч. Чудак преважно
рассказывал, что он трудится над составлением словаря этих иероглифов - и
уже впоследствии, при этом пособии, издаст исправленные и дополненные
биографии разных художников; ибо, - присовокуплял он с самым настойчивым
педантизмом, - эта работа очень многосложна и затруднительна: для
совершенного познания внутреннего языка искусств необходимо изучить все
без исключения произведения художников, а отнюдь не одних знаменитых,
потому что, - прибавлял он, - поэзия всех веков и всех народов есть одно и
то же гармоническое произведение; всякий художник прибавляет к нему свою
черту, свой звук, свое слово; часто мысль, начатая великим поэтом,
договаривается самым посредственным; часто темную мысль, зародившуюся в
простолюдине, гений выводит в свет не мерцающий; часто поэты, разделенные
временем и пространством, отвечают друг другу, как отголоски между утесами:
развязка "Илиады" хранится в "Комедии" Данте; поэзия Байрона есть
лучший комментарий к Шекспиру; тайну Рафаэля ищите в Альберте Дюрере;
страсбургская колокольня - пристройка к египетским пирамидам; симфонии
Бетховена - второе колено симфоний Моцарта... Все художники трудятся над
одним делом, все говорят одним языком; оттого все невольно понимают друг
друга; но простолюдин должен учиться этому языку, в поте лица отыскивать
его выражения... так делаю я, так и вам советую".
Впрочем, наш исследователь надеялся скоро привести свою работу к
окончанию. Мы упросили его сообщить нам некоторые из его исторических
разысканий, и он без труда согласился на нашу просьбу.
Рассказ его был так же странен, как его занятие; он одушевлялся одним
чувством, но привычка соединять в себе разнородные ощущения, привычка
перечувствовывать чувства других производила в его речи сброд познаний и
мыслей часто совершенно разнородных; он сердился на то, что ему недостает
слов, дабы сделать речь свою нам понятною, и употреблял для объяснения
все, что ему ни попадалось: и химию, и ие



Назад