dfb7bbe5     

Олди Генри Лайон - Богадельня



Генри Лайон ОЛДИ
БОГАДЕЛЬНЯ
Анонс
Бывший фармациус-отравитель при дворе Фернандо Кастильского становится
ревностным монахом. Смешной подросток из села Запруды - сперва бродягой, а
потом и наследником короны. Дочь Гаммельнской Пророчицы - талисманом хенинского
Дна. Влиятельная Гильдия Душегубов творит Обряды, без которых плохо придется
сильным мира сего. Благородные рыцари безоружны, зато простолюдины вооружены до
зубов, согласно казенным предписаниям. И, этаж за этажом, воздвигается новый
Столп Вавилонский взамен разрушенного однажды.
А все потому, что иранский врач Бурзой, прозванный Змеиным Царем, шесть
веков назад решил изменить мир к лучшему...
* * *
Итак, мы в общих чертах проследили разные методы воспроизведения чудесного
и сверхъестественного в художественной литературе; однако приверженность немцев
к таинственному открыла им еще один литературный метод, который едва ли мог бы
появиться в какой-либо другой стране или на другом языке. Этот метод можно было
бы определить как фантастический, ибо здесь безудержная фантазия пользуется
самой дикой и необузданной свободой, и любые сочетания, как бы ни были они
смешны или ужасны, испытываются и применяются без зазрения совести. Другие
методы воспроизведения сверхъестественного даже эту мистическую сферу подчиняют
известным закономерностям, и воображение в самом дерзновенном своем полете
руководствуется поисками правдоподобия. Не так обстоит дело с методом
фантастическим, который не знает никаких ограничений, если не считать того, что
у автора может наконец иссякнуть фантазия. Внезапные превращения
случаются в необычайнейшей обстановке и воспроизводятся с помощью самых
неподходящих средств; читателю толь-. ко и остается, что взирать на кувыркание
автора, как смотрят на прыжки или нелепые переодевания арлекина, не пытаясь
раскрыть в них что-либо более значительное по цели и смыслу, чем минутную
забаву.
Английский строгий вкус нелегко примирится с появлением этого
необузданно-фантастического направления в нашей собственной литературе; вряд ли
он потерпит его и в переводах. Мы искренне полагаем, что в этой области
литературы "tout genre est permis hors les genres ennuyeux"1, и, несомненно,
дурной вкус нельзя критиковать и преследовать столь же ожесточенно, как
порочный моральный принцип, ложную научную гипотезу, а тем более религиозную
ересь. Но самое большее, с чем мы можем примириться, когда речь идет о
фантастике, - это такая ее форма, которая возбуждает в нас мысли приятные и
привлекательные. Нет никакой возможности критически анализировать
подобные повести. Это не создание поэтического мышления, более того - в них нет
даже той мнимой достоверности, которой отличаются галлюцинации сумасшедшего,
это просто горячечный бред, которому, хоть он и способен порой взволновать нас
своей необычностью или поразить причудливостью, мы не склонны дарить более чем
мимолетное внимание.
Сэр Вальтер Скотт, баронет.
"О сверхъестественном в литературе".
Журнал "Форейн куотерли ревью", 1827г.
PRELUDIUM
I
- Значит, чем более важно дело стражей, тем более оно несовместимо с
другими занятиями - ведь оно требует мастерства и величайшего старания.
- Думаю, что это так.
- Для этого занятия требуется иметь соответствующие природные задатки.
- Конечно.
- Пожалуй, если только мы в состоянии, нашим делом было бы отобрать тех,
кто по своим природным свойствам годен для охраны государства.
- Конечно, это наше дело.
Платон. "Государство".
Душегуб задерживался. Сол



Назад