dfb7bbe5     

Олди Генри Лайон - Приют Героев



ГЕНРИ ЛАЙОН ОЛДИ
ПРИЮТ ГЕРОЕВ
Для многих открытие простого факта, что черное и белое – всего лишь слова, но никак не противоположные объекты в морали, этике и обыденности, является невероятной ценностью, долженствующей подтвердить их высокий уровень мудрости. Так ребенок хвастается перед матерью пойманной жужелицей, в которой для дитяти сокрыты все красоты мироздания, и вызывает в лучшем случае брезгливую улыбку.

Раскаленное добела железо, касаясь зрачков, дарует вечную черноту. Из черных туч падает белый снег. Тень хороша темная, а имя – светлое, но бывает и наоборот.

Ну и что? Вы хотите сказать мне, что здесь сокрыты некие тайны?
Из записей Нихона Седовласца
Люди не знают теневой стороны вещей, а именно в тени, в полумраке, в глубине и таится то, что придает остроту нашим чувствам. В глубине вашей души – я.
Е. Шварц. «Тень»
PROLOGUS
Скрипскрип, скрипскрип… Хорошее начало великого пути.
Стратег Герман прошелся из угла в угол, ловко подхватив со стола кубок с вином. Новые бежевого цвета ботфорты при ходьбе слегка поскрипывали в такт шагам. Да, разумеется, Завет предписывал рыцарям Утренней Зари хранить белизну чести, помыслов, одежды и обуви.

Однако на время квеста делалось послабление. Слишком уж хороший подарок стрелкам Черного Аспида – белоснежные фигуры на обугленной и покрытой пеплом земле вокруг Цитадели. В данном случае Завет лишь мягко рекомендовал «по возможности, светлые тона», но не настаивал категорически.
Молодой стратег следовал рекомендациям: бежевые ботфорты, сливочнокремовые лосины, новомодный, зауженный в талии камзол из блеклоголубого сукна, два ряда серебряных пуговиц… Впрочем, в сменном гардеробе имелись одеяния и более темной расцветки. Командор обязан предусмотреть все, пусть даже подобные мелочи не относятся к сфере стратегии или тактики. Помнится, грандпрофессор Люгель Двуглавый с кафедры фунстрата вечно твердил на лекциях:
– Победа начинается не с флангового прорыва кавалерии, а с запасных гетров в сундучке барабанщика!
Герман невольно улыбнулся, вспомнив старика с его афоризмами, но быстро подавил улыбку.
Не место и не время.
Минутудругую он изучал барельеф над камином. В отличие от аляповатых полотен, развешанных в гостинице на каждом шагу, барельеф был сделан с большим искусством. Не чета мазне наемных живописцевбатальеров!

Одухотворенные лица рыцарей, разивших гнусных слуг Черного Аспида сталью и чарами, казалось, светились изнутри. Будто Свет, коему они служили, наполнил души до краев и теперь извергался наружу.
Отблески пламени камина?
Или тут не обошлось без толики маны?
Сам Герман, не будучи магом, этого определить не мог, а отвлекать Кристофера изза подобной ерунды счел глупым и бестактным.
Он отхлебнул эмурийского муската, оценил тонкость букета и не торопясь обернулся. Цепким взглядом окинул Белую залу и верных соратников, словно оценивал войско и диспозицию перед грядущим сражением.

Ярко горели свечи в шандалах и канделябрах – под потолком, на стенах, на ломберном столике в центре. Близилась полночь, но здесь огонь не оставлял места тьме, изгоняя ее из самых дальних закутков. Символично: в присутствии собравшихся, равно как в их сердцах, возможен только самый чистый, самый яркий, самый жизнетворящий огонь, без малейших примесей дыма или копоти.
Пафос? Разумеется.
Но пафос есть страдание человека, ведомого сильной страстью.
А среди нас нет тех, кто хохочет над страданием и презирает страсть.
Состав квесторов и впрямь подобрался весьма удачный. Герман не поленился ознакоми



Назад